Рождественская проповедь (Эннеаграмма)

Когда Иисус пришел в этот мир, весть о рождении Спасителя дошла до девяти величайших грехов человечества. Слухи встревожили их. Но эти слухи одновременно пробудили в них страстное желание узнать подробности, - и также страх. Спаситель! Он может искоренить их, может оставить их без работы. Должны ли они бежать? Но куда? И должны ли они пойти взглянуть на ребенка?

Злость вышла вперед и сказала: «Итак, наконец-то хорошему Богу пришла в голову мысль что-то сделать. Посмотрите на этот наихудший из всех вероятных миров! Почему бы ему просто не сделать его, и прежде всего, их (людей) лучше? Но я бьюсь об заклад, что этот Иисус не сможет ничего изменить».

Гордыня сказала: «Я не нуждаюсь ни в каком спасителе. Я всегда знала, как помочь самой себе. Кроме этого, они должны отправить мне персональное приглашение. У меня есть, кстати, несколько полезных предложений для него! Ему они понадобятся!»

Затем Обман (провозгласивший сам себя «самым успешным») фыркнул: «Спаситель родился в обычном хлеву, и дело заранее обречено на провал. И обратите внимание, как они это обставили. Нет даже пресс-релиза. Необходимо было рекламировать это событие по-другому».

Зависть побледнела, услышав слухи. «Спаситель для каждого?» Она задрала нос и произнесла: «Если я пойду туда, то буду одной из многих. Но наверное я должна преподнести ему какой-то особенный подарок…Такой, чтобы другие побледнели».

Следом Скупость пробормотала как бы про себя: «Подарок! Они, наверное, будут ожидать от меня подарка. Но мне самой никто и никогда ничего не дает». И она снова погрузилась в молчание.

Начала говорить Тревога, вся дрожа: «Если Царь небесный придет, это очень не понравится земным царям. Люди говорят, что Мессия установит справедливость. Если мы туда пойдем, то навлечем на себя подозрение и окажемся в самой толще событий. Нет уж, увольте, я в этом не участвую».

Тут же хорошо ухоженная Ненасытность вклинилась в разговор: «Хлев! Это звучит грязно, мрачно и уныло. Я хочу жить! Праздновать! Иначе никогда не будет шанса получить наслаждение».

И здесь выпалило Вожделение: «Как это возможно, чтобы беспомощный ребенок мог изменить мир? Нужна власть. Деньги. Танки. Дитя само нуждается в защите. Я пойду туда и возьму командование в свои руки. И разобью морду любому, кто попытается как-то навредить ребенку».

Последней высказалась Леность: «Дорога трудна. Сомневаюсь, что она стоит предстоящих усилий. Кроме того, Спаситель наверняка не заинтересуется мной. Давайте устроимся поудобнее и оставим все, как есть».

В общем, они были не в настроении куда-либо идти. Но что странно, несмотря на все свое сопротивление, все девять грехов встали и пошли. Или, скорее всего, что-то магическим образом притянуло их к ребенку. Когда они очутились в хлеву, дверь была едва приоткрыта. Изнутри лился теплый свет. Только Скупость осталась снаружи и наблюдала за происходящим через окно.

В хлеву было очень спокойно. Иосиф стоял наполовину в тени, Мария, казалось, не замечала гостей. Ребенок лежал там же и улыбался, и простирал вперед ручки, будто приветствуя вновь прибывших. Потом он взглянул на них – на каждого из них – так, что каждый подумал, что этот взгляд был адресован именно ему.

И они ему ответили. У них не было выбора. И внезапно показалось, что ребенок разговаривает с каждым из них – не открывая рта, но в то же время понятнее любых слов.

Сначала ребенок взглянул на Злость. Он словно говорил: «Ты озлоблена на Бога и на мир, на то, какие все люди небрежные, на то, как высокомерны правители и глупы их подчиненные. Также ты злишься и по поводу своих собственных недостатков. Отдай мне свое негодование. Разбей свою ярость на кусочки и положи их в ведро с углем так, чтобы их мерцание прогрело хлев. Я отдам тебе свое терпение. Оно сохраняет мир, медленно, но верно. Стань терпеливой и прости всем их несовершенство. Только прощение может изменить их. Доверяй. Хорошее растет долго, но даже если медленно, но оно растет». И Злость опустилась на колени и почувствовала бесконечное спокойствие, как никогда раньше.

Затем ребенок взглянул на Гордыню. И она почувствовала себя так, словно он сказал ей: «Ты сделала себя незаменимой; ты всегда рвешься на помощь, даже если тебя не просят; ты привязала других к себе. И твои чувства уязвлены, если люди не благодарят тебя. Отдай мне свою корону. Посмотри: я просто здесь, для тебя. Прими это, как дар. Это реальное смирение». Тогда Гордыня преклонила колени, и ее сердце внезапно расширилось бесконечно, и она почувствовала себя по-настоящему свободной.

Следом взгляд ребенка упал на Обман, и он почувствовал, что слышит: «Ты боишься ошибиться, чего-то не суметь сделать. Ты стараешься сделать все, чтобы не выглядеть проигравшим, даже, если ради этого тебе надо ухищряться. Но я вижу тебя насквозь. Я также вижу в тебе ту часть, которая не блещет. Отдай мне свой страх поражения». Обман присел рядом с ребенком. И вдруг его сердце засияло и наполнилось надеждой, и Обман понял, что все будет хорошо.

Затем ребенок поглядел в глаза Зависти, и она почувствовала его слова: «Ты всегда подвергаешь себя сравнению, потому что ты сомневаешься в себе. Ты себя жалеешь, так как тебе кажется, что больше никто этого не делает. Ты – игрушка у своих чувств. Отдай мне их, свои эмоциональные всплески и падения, свою тоску по дому и далеким местам. И прими мою простую красоту. Просто будь здесь». И наступило блаженное спокойствие в сердце Зависти. Все шторма улеглись, бури успокоились. Просто и скромно опустилась она на колени перед ребенком.

В этот момент Скупости, стоящей за дверью, показалось, что ребенок ее тоже зовет, и она робко вошла в хлев. При первом его взгляде Скупость услышала слова: «Твое сердце никогда не было по-настоящему согрето. Тебе всегда приходилось заботиться о себе. Ты запасала вещи и знания для того, чтобы выжить. Дай себе согреться. Позволь прикоснуться к себе». Ребенок протянул руку, и Скупость поцеловала ее. А затем она сняла с пальца драгоценное кольцо и положила его к ногам Марии. И почувствовала тогда Скупость теплоту в сердце, и в первый раз ощутила чувство дома.

И вот Тревога в великом сомнении вышла вперед. Ребенок также посмотрел на нее, но Тревога побоялась поднять глаза. Но все равно она услышала: «Ты не доверяешь Богу, миру, и самой себе. Ты боишься властей. Ты приспособилась жить так, чтобы не привлекать к себе внимания. Ты мечтаешь о безопасности. Посмотри на меня. Ты можешь мне доверять. И себе тоже. Не бойся риска. Я с тобой». И Тревога почувствовала мощную и добрую силу в груди, чего никогда раньше не было. Она не приклонила колени, а внезапно выпрямилась и посмотрела решительно в глаза ребенку – и молча поклялась в вечной ему преданности.

И Ненасытность тоже вдруг заметила взгляд ребенка и услышала его голос: «Видишь ли ты, как немного мне нужно для жизни? Ты чувствуешь священную серьезность этого места? Отдай мне твой страх темноты страданий и смерти. Отдай мне твое неискоренимое желание убивать себя постоянным потреблением вещей. Позволь себе скорбеть о спрятанной детской боли. И я дам тебе реальную радость, которая не спрячется при приближении мрака». Луч света зажегся в душе Ненасытности и осветил ее лицо. И в это же мгновение слезы скорби потекли по его щекам. И ей стало хорошо.

До этого момента Вожделение оставалось поразительно спокойным. Но сейчас оно ринулось вперед и произнесло: «Я не могу больше ждать. Я вижу твое могущество, которое абсолютно непостижимо для меня. Я вижу, что ты обладаешь даже большей силой, чем я. Я уступаю и вручаю тебе мои вторжения и самопрославление. Сколько людей я уничтожило, разрушило и использовало. Я восхищено твоей чистотой. И я хочу тебя попросить о том, чего никогда и ни у кого я не просило: прости мне мою вину, сделай меня непорочным. Я хочу служить тебе». Вожделение упало на колени перед ребенком, словно оно было полностью пронизано его невинностью. Ребенку не пришлось ничего говорить.

Наконец взгляд ребенка коснулся последнего из грехов, Лености. Казалось, дитя говорит: «Посмотри, как здесь некомфортно. И все-таки я полон энергии. И я решил жить и посвятить свою жизнь чему-то. Ты нужна мне. Ты должна приносить мир мужчинам и женщинам, даже если жизнь не будет к тебе особенно мила. Я рассчитываю на тебя так же, как и ты на меня. Отдай мне cвою покорность и безразличие. Ты думаешь, что ты последняя. Но ты должна быть первой».

Леность дала знак другим, и вместе они поднялись и взялись за руки, встав вокруг ребенка, но не могли на него насмотреться. Тогда они посмотрели друг на друга и обнялись, желая друг другу мира. И все девять грехов были спасены взглядом и любовью ребенка, плотью от плоти Бога.

Дитрих Колер,

адаптировано Андреасом Эбертом



Просмотров: 88

+79090073999

©2018 by Управляющий  Меренков Александр Владимирович. Proudly created with Wix.com